"НЕДОПЁСКИ": ГЛАВА 12. ПОЛЕЗНЫЕ ЗНАКОМСТВА И КОЕ-ЧТО ЕЩЕ.
Между
деревьев было сыро, по-тяжелому душно и загадочно. Джаред хотел, конечно,
рвануть вперед, вглубь леса, но притормозил, задрав голову. Солнце разбивалось
о широкие листья, светило полосами, с трудом доставая до влажной земли. С веток
свисали толстые веревки, облепленные редкими листьями, и всё было очень не
похоже на открытое пространство Травы: переплеталось, путалось; от пряных,
непрозрачных, сильно перемешанных запахов кружилась голова.
И тут на его одурманенную голову что-то упало. Джаред встряхнулся и получил по
голове еще раз.
Ну, конечно, будь в саванне обезьяны – они должны были жить на деревьях.
Он рассчитывал увидеть насупленных скандальных бабуинов, но здешние обитатели
выглядели куда веселее. И куда мельче, их было много, очень много, они
заполонили ближайшее к Джареду дерево, как попугаи – куст перед пещерой, и
разглядывали его, уже откровенно хихикая.
- Какой смешной! - крикнул кто-то из них, и ветки затряслись от смеха и
непрерывного движения, словно они не могли усидеть на месте.
- Привет, - сказал Джаред.
- Привет, хочешь банан? А может, орех?
В него полетел банан, а потом, конечно, и орех, но Джаред уже был настороже и
увернулся.
- Ты кто? – спросили наверху.
- Я? Джей.
- Какое странное имя, - хихикнули там. – Джей-Джей-Джей, – эхом разнеслось по
деревьям. – Джей!!!
- А вы?
- Мы? О, мы… Мы – Подданные.
- Кто? – не понял Джаред.
Внезапно длинная веревка перед его носом скрипнула и свистнула, и по ней к
Джареду спустился новый зверь. Таких обезьян он еще не встречал.
Этот был очень красивый зверь, черно-белый, настолько отчетливо черно-белый,
что на нем отдыхал глаз. Веселый – ну, так показалось Джареду – и какой-то
торжественный одновременно. Парень что надо, одним словом.
- Подданные, - улыбнувшись, объяснил новый и махнул лапой на дерево, -
Подданные – это они, а я здесь Король.
- Король?
- Главный, - гордо сказал новый зверь и повис на веревке вниз головой, болтаясь
перед Джаредом.
- Главный? Главный, насколько я знаю, всё-таки лев, - ответил Джаред, пряча
усмешку: нового зверя ему обижать не хотелось.
- Тююю, - присвистнул-проверещал зверь, - где те львы, были да все вышли. В
округе их нет, и в озере можно купаться.
- Мы вернулись, - объяснил Джаред.
- Мы? То есть – вы? – зверь засмеялся, и те, кто на деревьях, расхохотались
вслед за ним. – «Вы» - значит, львы? Тогда кто ты? Львица? Самка льва? – он
покатился с хохота, отцепился от веревки, но не упал, а перескочил на другую,
мазнув Джареда по носу пышным черным хвостом.
Джаред открыл было рот, но не нашелся, что ответить.
- Не валяй дурака, гверец (1), - сказал за его спиной глухой низкий
голос. – Нет тут ни львиц, ни самок. Есть лев. И есть пес.
Дженсен мягко подобрался к ним сзади и теперь стоял у Джареда за спиной.
- Ой, правда, лев, - заверещал гверец и подтянулся на веревке повыше. – Тогда
давай знакомиться. Я – Король. Король Миш-Миш. А ты
кто?
- Дженсен. А это – Джей.
- Дженсен и Джей. Сладкая парочка и без самок, - Миш-Миш разглядывал их и
ухмылялся. – Ну, значит, будем знакомы. А это всё - мои Подданные.
Он опять поднял лапу, словно хвастался или хотел продемонстрировать свою силу и
власть, и дерево взвилось визгами, так что Джареду показалось, что у него
сейчас вырвутся корни, и оно взлетит.
- Здравствуйте, гверецы, - вежливо ответил Дженсен и посмотрел на Джареда.
Он ничего не произнес вслух, но в его глазах явно читались вопросы: «Все? Ты
доволен? Уходим отсюда?»
Джаред мотнул головой. Ему было интересно. Ему хотелось самому ответить
ехидному Миш-Мишу. И, в конце концов, он не собирался плестись за Дженсеном,
как послушная львица. Самка, да.
Получалось что-то странное: он не обиделся на гвереца, просто не успел
придумать достойный ответ, а Дженсен своей серьезностью разрушил их игру.
Джаред развалился на земле и задрал голову.
- Давайте поболтаем, Подданные, - сказал он и вильнул хвостом. – Вы мне
расскажете про деревья, а я вам – про Город.
Дженсен вздохнул и лег рядом.
А вот это был класс, и Джаред почувствовал себя страшно довольным.
***
Он несколько раз поворачивался к Дженсену во время своих рассказов. Дженсен,
похоже, спал, только хвост иногда поднимался и хлопал его по боку, сметая
надоедливых муравьев, да дергалось ухо с пятнышком.
С гверецами и Миш-Мишем было интересно, пожалуй, даже веселее, чем со всеми
остальными, встреченными Джаредом до этого. Ну, кроме Дженсена, конечно.
Чем-то компания в лесу напоминала сад Джефа. Может, тем, что его внимательно
слушали, восхищенно попискивали или трагически замолкали, так громко замолкали,
словно дерево умело дышать и вдруг переставало.
Миш-Миш больше не шутил глупо, а шутил по делу, они устроили целое феерическое
шоу, обстебывая хорошо известных обоим бабуинов, и Джареду показалось, что даже
Дженсен за его спиной тихо фыркнул, сдерживая смех.
Джаред, кстати, прекрасно помнил о его другом – настоящем - имени и о том, что
рассказывать о Дженсене нельзя, поэтому в этой части история получилось немного
глупой: шли-шли и пришли в Долину, - но никто из слушателей вроде ничего не
заметил. Похоже, гверецам нравились сказки. Им нравились сказки, а они
нравились Джареду, настолько, что он наприглашал всех к озеру, пообещав, что их
никто не тронет.
Дженсен шумно выдохнул, но опять промолчал.
Домой они отправились уже в сумерках, Джаред вспомнил, что голоден, быстро и
удачно загнал зайца – сам, без посторонней помощи, шмякнул его под лапы
Дженсену и гордо посмотрел.
- Я не хочу, я же ел вчера, - сказал Дженсен.
Джаред всё никак не мог к этому привыкнуть. К тому, что Дженсен может есть
много, гораздо больше, чем ему давали в саду, но зато раз в несколько дней. Но
после еды его мысли опять вернулись к чему-то неприятному и свербящему, оно
засело в голове, примерно под правым ухом – так ему казалось, - и не давало
покоя.
Он шел и думал, и молчал, Дженсен тоже молчал, и в их тишине, такой
противоположной вечернему гомону саванны, было столько непонятного,
необъяснимого кайфа, что Джаред опять забыл про свербящее. Тихо – вдох и выдох
- шаг, на одинаковое расстояние, так, чтобы лапы одновременно наступали на
Траву, и всё вместе, бок о бок, только Джаред дышит чаще, два его вдоха
приходятся на один дженсеновский.
Одно дело, когда их удерживало рядом внешнее – клетка или сад, воля людей, но
совсем другое – когда они цеплялись друг за друга просто так, не связанные
ничем и никем, кроме самих себя.
***
О царапающем Джаред вспомнил только в пещере, под уже хорошо знакомым чуть
снисходительным взглядом, когда Дженсен лизнул его шею и спросил:
- Ну, тебе понравилось?
Джаред понимал, что он всего лишь хотел подарить ему саванну, как игру, которая
может стать жизнью, которая должна стать жизнью – между ними всё получалось
так, - но напрягся и ответил коротко:
- Очень.
- И что не получилось? – ни провести, ни сбить Дженсена с лирического настроя
он пока не мог.
Язык опять проехался ему от предплечья до уха, оставляя влажную теплую дорожку,
Дженсен прижался мордой и гривой к его шее, щекотно и сильно, подталкивая
вглубь пещеры.
Джаред попятился и вывернулся. Вот чего ему и не хватало, чтобы понять. Вот
именно этого.
- Знаешь, всё здорово, только есть одно «но», - заявил он и отступил еще
дальше.
- Какое?
- Я – не самка! – почти выкрикнул Джаред, и свербить перестало, зато стало
почему-то очень обидно. - Я – не твоя долбаная львица, ясно? Я сам по себе.
- Конечно, ты не львица. И не самка.
Дженсен уставился вниз, ему между лап, и только что не прикусил кончик языка.
Это было очень смешно, но Джаред не собирался закрывать тему, поэтому сдержался
и строго посмотрел на Дженсена.
- Ну… - растерявшись под его взглядом, как-то несвойственно для себя промямлил
тот, - я же им всё объяснил.
- А ты думаешь, они поняли?
- Да мне плевать.
- А мне нет!
И тут Дженсен сделал то, от чего вся строгость и злость у Джареда кончились.
Он развернулся к нему спиной – вот с этой самой своей похотливой ленью или
ленивой похотью - и лег, примерно так же, как сам еще недавно укладывал-опускал
Джареда, на живот, ровно, чуть раздвинув задние лапы и убирая хвост в сторону.
Джаред сглотнул так, что его было слышно даже у воды, наверное.
- Ты про это? – спросил Дженсен. Похоже, он прикрыл морду лапой, потому что
голос прозвучал совсем тихо.
- Да, - растерянно ответил Джаред.
Он не думал, что это будет так просто. Точнее, это могло быть просто в саду или
в Городе, но здесь, где Дженсен был Главным - или что там говорил этот Миш-Миш,
Королем? …Джаред не подозревал, что Дженсен может легко уступить, как будто он
опять-таки давно всё для себя решил.
- Так в чем же дело? - мурлыкнул Дженсен, и Джаред, хотя смотрел, не отрываясь,
на его крепкую светлую задницу, мягкую снаружи и мускулистую под шерстью, знал,
точно знал, что он улыбается.
Возбуждение Джареда бродило пока где-то не в нем, а на нем, между кожей и
коротким подшерстком, и это тоже было непривычно.
- Дженни, - сказал он совсем неловко, лег на землю и пополз, вместо того, чтобы
просто сделать пару шагов.
Дженсен пробормотал что-то вроде «Глупый риджбек», но больше не бормотал
ничего, только порыкивал и слушался, потому что у собак всё было по-другому, но
Дженсен этого еще не знал.
Джаред лизнул его сзади, несколько раз, ему нравилось, как Дженсен поджимается
под его языком и в нем начинается это довольное урчание, словно Джаред
запускает его. Лизнул твердые и горячие яйца, повозил языком по шерсти, и тут
оно, возбуждение, наконец, собралось и рвануло вниз с такой скоростью и силой,
что Джаред испугался, что ни фига не успеет.
Как у Дженсена получалось терпеть тогда?
- Встань, пожалуйста, - быстро сказал он.
Дженсен встал. Мать его, и всех львиц Травы тоже, он был слишком высоким.
Джаред скрипнул зубами. Вот, он так хотел и… так хотел, не из-за дурацкой
«самки», конечно, он так хотел вообще, а теперь это будет никак. Просто никак.
Дженсен оглянулся, всё понял, кажется, и чуть присел, согнув задние лапы,
опустившись и подстроившись точно под Джареда, словно был готов к такому и все
давно придумал.
Или они – при всех существующих разницах – настолько подходили друг другу?
Джаред замер. Лизнул еще раз. Обхватил лапами его бока – так странно было
чувствовать здесь, сверху, что Дженсен дышит под ним и как он дышит, с
урчанием, которое вибрировало в его сильном большом теле, щекотало Джареду
грудь и лапы.
Джаред уставился на Львиную звезду, там, над кустами у входа в пещеру, а потом
зажмурился и ткнулся.
Дженсен был не такой уж скользкий внутри и очень, очень тесный. Джареда сжало и
потащило вперед, в него, так что он прилип к Дженсену животом и замер.
Он знал, как это делается. Точнее, как это должно делаться. Что лучше всего
развернуться, касаясь только задами – так подсказывал слабо пищащий где-то в
нем инстинкт, но Дженсен под ним и вокруг него опять оказался сильнее всех
инстинктов.
Джаред очень хотел извернуться так, чтобы положить морду ему на спину или
как-нибудь дотянуться до гривы, он крутился и на Дженсене и в Дженсене, растягивая
тесноту вокруг своего члена, Дженсен урчал и подставлял ему роскошную, и впрямь
королевскую задницу, и ни до какой перемены позы дело, конечно, не дошло.
Джаред кончил прямо так, в него, сзади, одуряюще неправильно, но они были
никакими не самцами, или там львом и собакой, они были самими собой, Джаредом и
Дженсеном, и им было очень хорошо вместе.
Потом Дженсен вылизывал его, возбуждая и успокаивая, и молчал, всё время
молчал, но так довольно и так сыто, что Джаред совсем перестал заморачиваться
на всякие глупые слова, которые ветер давным-давно унес высоко – над Травой и
над лесом.
***
Дженсен привык к гверецам, конечно. К тому, что они пробирались по саванне с
утра, от леса до озера, к тому, что верещали на деревьях наперебой с птицами и
заткнуть их не могли ни сам Дженсен, ни Джаред, а только Миш-Миш. К тому, что
Джаред все-таки собрал вокруг них свой собственный сад – бородавочников,
обезьян, нескольких юных и очень любопытных сурикатов, - вот их Дженсен любил
больше всех, пожалуй.
Сурикаты тоже умели залезать на деревья и осматривать окрестности, но долго
держаться на ветках не могли и с отчаянным писком летели вниз, иногда плюхаясь
в озеро, тогда Дженсен смеялся у пещеры, а Джаред бросался на помощь, скорее,
для всеобщего развлечения, чем всерьез.
Они не задумывались, сколько и чего им отведено. Здесь как-то не получалось
задумываться, в Траве. Здесь можно было есть. И спать. Бегать. Ловить отражение
Львиной звезды в озере – и Джаред, который был быстрее, клялся, что поймал её.
Ну, почти поймал. Ну, он точно помнил, что зацепил языком яркую точку. Ну,
Дженсен ему не поверил и дал лапой по воде, разбивая звезду на брызги. Ну… Это
вообще не имело значения, правда?
Джаред уже знал, что их Дом считают Плохим Местом из-за той давней болезни. Что
боятся львиного кладбища с другой стороны холма. Но это плохое отпугивало
любопытных и защищало их с Дженсеном от посторонних взглядов.
Так надежно защищало, что Дженсен даже не рассердился на шутку Миш-Миша,
который обычно старался сдерживаться и лишний раз льва не дразнить.
- А ты знаешь, что тебя ищут львы? – спросил Король, свесившись с ветки. –
Хотят поговорить.
Дженсен, валявшийся под деревом на спине, лениво повернулся на живот и царапнул
ствол.
- Врешь, - спокойно сказал он, - хотели бы – давно нашли, но сюда они не
придут.
- С тобой скучно, Дженсен, - завопил Миш-Миш и забрался повыше, - тебя нельзя
разыграть.
- Неа, - Дженсен перевалился обратно. – А уж такому треплу, как ты – тем более.
- Это я-то трепло?.. Впрочем, по сравнению с тобой…
…Джаред готов был слушать их редкие перебранки целую вечность. Может быть, так
и выглядело Настоящее Счастье.
1.Гверецы (колобусы) – обезьяны с пышными хвостами.
Категория: РИДЖБЕК ДЖАРЕД | Добавил: Гардиан (14.10.2010)
| Автор: Имя автора неизвестноW
